СТАРИЦА, 1991 ГОД:
Небольшой комментарий:
Старица – район на Верхней Волге, притягивающий нас не только изобилием сказочной красоты пещер, но и прекрасными пейзажами.
Попытка достигнуть его в 1991 году на мотоциклах “по прямой” от Волоколамска, руководствуясь официальной картой, чуть было не привела к афронту: на карте дорога, причём асфальтированная, была – в реальности её и близко не было. И “Яву” Сапиенса, и “Ижак” Сусанина большую часть пути волокли на себе по болотистым тропам…[ Теперь эта дорога есть, и местами даже асфальтирована. ]
Если идти от города до места нашего традиционного Первого лагеря пешком – перед самим лагерем, что был поставлен на высоком обрыве над Волгой у деревни Калошино над красивейшей пещерой Лисья, нужно было подниматься от берега на высоту около 60 метров. Этот подъём у многих отнимал самые последние силы, ибо рюкзаки наши тогда «мало не весили».
Качели висели поначалу меж пары высоченных осин – половина полёта доски приходилась над волжским крутым обрывом… Потом эти деревья спилили местные; чудо Волшебного Полёта окончилось.
Но оставался один из самых удивительных Подземных Праздников, который отнять не могло ничто в мире: волшебный Звук альбомов Jean-Michel Jarre ( которого мы называли ‘Ж-М-Ж’ ) «Oxygene», «Equinoxe» и «Zoolook», что мы слушали под землёй, в зале с удивительной акустикой, названном нами Концертным. И было место в Лисьей в 30 метрах от входа, что раз в год в закат освещалось удивительным красным светом – 22 марта, в Астрономический Новый Год свет садящегося светила спицей проникал по прямой меж извилов входного шкуродёра – и грот неожиданно вспыхивал красным… Мы считали этот момент “астрономической полночью” и подгадывали к нему мелодию «шарманщика» из бессмертного «Equinoxe» ‘Ж-М-Ж’. ( В сентябре Чудо Подземного Красного не наблюдалось из-за листвы деревьев. ) Так что АНГ каждый год отмечали в Старице, в Лисьей.
А ещё было – никак не могли проститься с этим местом, уйти; были сложены рюкзаки и упакована гитара, но на пеньке у кострового пентагона стоял магнитофон с кассетой Володи Болотина, большого нашего друга из Новосибирска. Остаток плёнки после концерта был дописан Адажио Альбинони в исполнении Берлинского филармонического оркестра под управлением Герберта фон Караяна.
Я включил “плэй” – раздались начальные звуки Адажио, и в этот момент, как по взмаху волшебной палочки, пошёл снег…
Удивительно огромные снежинки летели по-над землёй по ветру в такт музыке великого мастера итальянского барокко — ровно столько, сколько звучала мелодия.
А ещё – именно в Старице я начал писать по-настоящему, обрёл свой голос и голоса своих друзей/персонажей. В Старице была написана «Последняя Капля Сталактита», «Уроки Кармы», «Эпилог, Пищер» и добрая часть «Посвящения Носителю». За маленьким самодельным письменным столиком у кострового пентагона с видом на закат и долину Волги. И конечно, там была любовь – красивая и невозможная.
И были открытия и свершения, поиски и находки, утраты и обретения.
Подробнее всё это описано у меня в повестях «И дольше Света длится Тьма» и «Книга Старицы».
Остальное, включая персоналии — надеюсь, будет понятно без комментирования.
INTRODUCTION:
СЕБЕ И ПЕРСОНАЖУ НА ТРИДЦАТИТРЁХЛЕТИЕ
От возраста Христа
До возраста строки
Бумага ляжет в стол
А слово в колею
Но в Мире много слов
А нужно донести
Всего одно, как жизнь
На выдохе: ЛЮБЛЮ.
: Нетленное, как боль —
: Невечное, как снег —
: Надёжное, как свод –
: Желанное, как яд –
Бумага не горит. Есть даже в пепле след.
И можно от других — НО ТРУДНО ОТ СЕБЯ.
ITER/MARCHE/CURSUS:
ПАРИЖ/ДАКАР — ЛОТОШИНО/СТАРИЦА
( Сапиенсу )
Крыша двухколёсная
Едет подо мной
И тоска межзвёздная
Тяготит горой
– К чёрту бредни с циклами
Дат любви и заповедей,
Спятив с мАтоциклами
Стал восход на западе –
: Между парой точек здесь
Вовсе нет прямой
Кочками пропитан весь –
Чуть/едва живой!
Добирались – старили,
Истирали шины,
Чтоб, прижившись в Старице,
Оставаться живы.
TOCCATA: КАЛОШИНСКИЙ ПОДЪЁМ
( Колобку )
Заклинанье небес,
заклинанье светил,
заклинание звёзд —
вожделенье чудес,
возжеланье мерил,
восхищение грёз —
Легче тела — душа,
что опишет дугу — траекторию — взлёт —
Твёрже дела — земля,
что очертит предел, за которым полёт.
: Каплей лёгкой дождинки
стекает усталость —
— И ПАДАЕТ ВНИЗ:
— Мы идём.
— Мы вдвоём.
— Мы поём:
ПОГРУЖЕНИЕ ВВЫСЬ.
ANDANTE: ЛИСЬЯ
( Кире и Натке, Фрэнку и ЮДА )
Прикоснуться к земле, и набраться бы сил,
И усталость на радость прихода сменить –
Я прикован к земле, но к земле – изнутри.
Я закован в броню: в латы камня мои...
Шорох жалобно под ногами.
Лента кальцита – заберегами.
Холод воды обнимает камень,
Свет растворяется в тьме Мира Здания…
: Если тебе доверено Знание –
Первый шаг в царство Молчания.
Под земной корой
Потеряв покой
Лабиринтами движимы
мысли мы
Погружение ПОД,
Отрешение ОТ –
Приобщение К
до немыслимого…
BOLERO: КАМЕНКА
( Анжеле Индан )
— О, как Солнце светило
накануне дождей!
— Как оно нас слепило!..
: Пьяный запах травы
и паденья воды
и касанье ветвей
под мерцаньем теней
и течение вниз
сквозь движенье ресниц
друг от друга
следы
уносило
вперёд.
Но под кожей шаги оставались
в душе —
когда мы,
прошагав
по бегущей
воде,
Земляничное Солнце
пытались вкусить
и от Камня тончайшую Прошлого нить
отвязать —
в тень
ветвей
и себя
погружаясь
на дно
Твоих глаз
я стремился
упасть —
поднимаясь,
взлетая,
махая крылом,—
на крыло
припадая,
как будто щекой
опираясь о камень холодный судьбы:
— И В ДВИЖЕНЬЕ ВОДЫ,
— И В ДВИЖЕНЬЕ ТЕНЕЙ,
— И В ДВИЖЕНИИ НАС,
— И В ДВИЖЕНИИ ГЛАЗ,
— И В КАЧЕНЬЕ ВЕТВЕЙ,
— ВО ВРАЩЕНЬЕ ДУШИ
ЧРЕЗ ДВЕНАДЦАТЬ СЕРЕБРЯНЫХ ТЕРЦИЙ
— И В КРУГАХ ПО ВОДЕ,
— И В СЛЕДАХ НА ВОДЕ,
ЧТО БЕЗЗВУЧНО
УШЛИ
ПРЯМО В СЕРДЦЕ —
ЗАСТЫВАЮЩЕМ
В ПЛАМЕНЬ
ХОЛОДНЫХ ЗАРНИЦ,
ЧТО ПОГАСНУТЬ НЕ МОЖЕТ,
НО МОЖЕТ ПРОПАСТЬ
ОТ
РАЗРЫВА
СТРОКИ
ЗА МГНОВЕНИЕ —
: ВСЁ — движение вниз,
: ВСЁ — падение ниц,
: ВСЁ — падение,
— дение,
— ние...
FUGA: ВЕЧЕР, КОСТЁР, ЗАКАТ, ВЕТЕР,–
РЕКА, ОТРАЖАЮЩАЯ ЗАКАТ ЗЕРКАЛОМ
И КАЧЕЛИ НАД ОБРЫВОМ В ЗАКАТ
( Лёсику – за его магическую гитару и голос )
Я смотрю на свет:
на костёр,
на зеркало.
— Зеркало? Разбиваю металлический воздух!
( Слюдяной Слепящий Холодный Ветер )
РИФМОЙ:
“Я ЖИВ. И НЕ СПАЛИТЬ ГОЛОС!” ——
... Обрушенье.
Обвал.
Низвержение лиц
Камней —
: Поклоненье их
нашим бренным земным останкам...
— О, ЗАКАТНОЕ ЗОЛОТО!..
: Я выбираю — вверх.
И перспективу пропасти,
в которой лететь —
Не жалко.
: Приближаюсь. Не поёт ветер. Импровиз строки —
— Нет рассеканья молекул телом:
НИЧЕГО НЕ ЧУВСТВУЮ
ТЯЖЕСТЬ РУКИ:
: только тяжесть руки
влечёт вниз –
– приближаюсь смело,—
— ЗАМРИ!!!
БЕШЕННОЕ
ЛЕДЯНОЕ
СТРЕМЛЕНИЕ
В Н И З —
— набор скорости, визг разрушенья,—
: Я ПАДАЮ,
ПАДАЮ,
ПАДАЮ — ниц!..
— НО Я ЛЕЧУ!
— Я ПАРЮ!!!
: б е с к о н е ч н о с т ь м г н о в е н и я . . .
... я стонал в бреду, я летел на вас —
сытые мои земные чиновники,
мои чинарики, мой недопитый квас —
я падал, парил, спотыкался — шёпотом...
я взлетал — не во сне! — погружаясь вниз
в вечном своём неуставном движении,
я хотел вверх!
я посмел — вдрызг!
— наугад: во тьму, мечты и парение...
И комедии лиц, бутафорию дел
я хотел — и имел
в тьме подземной сызмала –
я горел — как сталь в кислороде тел,
но в азоте — цел,
и в неоне — цел,
и в аргоне — цел,
и в криптоне выстоял...
: Поздно плакать. Нетлен полёт,—
: Счастлив тот, кто горит во гневе.
: Я парю вниз, обнимая лёд —
Наравне с мыслью снежинок крушение...
И звенит высь, и о смех — удар!
И двойной бред: ночное видение...
Велико счастье инертных пар;
“Оксиген” — газ,
“эквинокс” — тление...
..: Я лечу. Камни сочат пар,
Обнимая нас, засыпая шёпотом
Жизнь горит. Глаз в темноте — Жарр
Бьёт по нотам души скомканной,—
И слепит тьма кварцевых скал,
На которых живая душа наверчена —
: Мы поём свет. И рассвет ал.
Наша боль — смерть.
Наша ночь — вечная.
LACRIMOSA: НОЧЬ
( Лещине и Лешему )
Температура падает
Свинцовый шар
Выкатываясь из тоннеля
Не целит в голову
Стальной охват висков
И темени ослаб
Жара. Жаре и Жар
Тяжёлое биенье сердца
Не рвёт кувалдой
Лёгкие и грудь
И кажется: ещё немного тени
Убрать бы свет –
Дозволится вдохнуть.
Глаз не закрыть
Пред утром свет сиренев
Миганье неба –
Молнии разрыв
Потом лакуна.
Ожиданье грома –
И вот он, взрыв.
Дробь по палатке,
Дождь стучится в землю,
“Шесть сорок семь…” –
Теперь уж не уснуть
Поленья и сиденья каплям внемлют
Звенит по мискам и шуршит по тенту
Температура падает.
Плюс двадцать.
Дышать всё легче –
Продолжаешь Путь.
REQUIEM ОДНОГО ДНЯ
( Коле Гуданцу, Игорю Салчаку и Вадиму Певзнеру )
– Я живу вне времени, меж времён,
Где осенний лист от дерева отторжён
Жарким летом в сумерки ранним утром
Где в секунду вдруг обернётся день
И из точки в линию цедя тень
Превращается в день секунда
– Игорь, Пев, и Коля! Бумажный лист,
Вдоль строки строка, словно гибкий хлыст –
По кишкам извилин скребущий Янус
Между сном и болью стоит тоска,
Меж Землёй и Небом висит строка –
И неспешно жизнь переходит в анус
– Боже! Всё, что есть на моей земле
Предано огню и в седой золе
Погибает суть саламандрой смысла,–
: Мир един. И смерти у жизни нет
И звучит, и рвётся вовне ответ
Из петли, в которой душа повисла
ADAGIO ALBINONI В СНЕГ, ЛЕТЯЩИЙ ПАРАЛЛЕЛЬНО ЗЕМЛЕ
( Володе Болотину, Кролику и Кирину )
— ДА: я
переполнен двойными стандартами,–
дорогой, что с неба, от Бога
фальшивыми звёздными картами
и светом подземным; немного
всё это даёт ощущение Вечности,
крик боли – звучащий протяжно-
неслышимо в гулкой камней бесконечности
и жажды Познания,–
: жажды прекрасной,
в которой ни светом, ни звуками,
ни строчкою, кистью иль тьмою,
ни скользкими логики путами
не выразить то, что с душою
творит волшебство превращения
и магию Первого Чувства
в небесном подземном движении
туда, где без нас
просто пусто…
MAGNIFICAT “A LA DURKA”
( Сусанину )
Я пою безверие
Ночь и Рождество
Осень время летнее
Снегом занесло
Грешным алкоголикам
Рифмы бесенятам
Оставаться голыми
В бороде из ваты
Мне ж метаморфозою
Белый Мух грозит
За погонной прозою
Fallo’summ стоит
Страшною химерою
Зигмунду назло
Парковой Венерою –
Спеликом с веслом…
… Разбегаясь, старились
Вытянули жилы
Прижимаясь к Старице
Оставались ЖИВЫ.
FINAL: ВОЗВРАЩЕНИЕ ИЗ СТАРИЦЫ
В ДЕНЬ ВЕСЕННЕГО РАВНОДЕНСТВИЯ
( Стрижу )
: По вечереющей зиме
лечу из Старицы
в столицу —
междугороднему “Икарусу” отдавшись целиком.
И порыжевший плекс в окне явит мне города — и лица,
и надоевшие снега, и всё, что видно за окном:
— Там над снегами, разъярясь,
садится Солнце в полнакала –
как будто тянет на цепи какой-то странный человек,
который был когда-то князь,
покуда был себе богатым,—
да вот предложен, наконец, некомфортабельный ночлег…
Но комфортабельно меня
уносит мой “Икарус” мимо —
Как, впрочем, мимо я и сам
безотносительно несусь...
И убелённая земля
уже ничем не уязвима,
Стремясь к безлюдным небесам —
– увы! и я туда стремлюсь...
И что ни метр, что ни метр —
то перемена декораций:
всё ближе запах облаков,
всё ниже сполохи небес —
а впереди лишь только ветер —
: что ж, “отрываться”? — «Отрываться!
Давай, взлетим вот с тех холмов —
“Икарус” мой, железный бес...»
..: Как жаль, что нет со мной ТЕБЯ —
Ты положительно не знаешь,
что от Тебя лишь эта блажь
и это рвение моё:
покуда я себе лечу
Ты беспокойно ожидаешь,
когда ж я всё-таки ворвусь
во всепрощение Твоё...
: Благополучно приземлясь,
сойду под сень автовокзала —
в Тобой надышанный мирок
меня умчит вагон метро...
Твоим Участием пленясь,
я Завтра Всё Начну С Начала —
: Как всё задумано хитро...
: Как всё з а к р у ч е н о хитро...
