Ритмика в безднах земли
- Автор темы COM
- Дата начала
Собственно, просили. Пожалуйста:
Хрен, хрен – вырос на продажу
Хрен, хрен – я на хлеб не мажу
Хрен, хрен – корешок глубоко
Хрен, хрен – видит моё око…
Я мечтала о хрене душистом,
Я мечтала о хрене пушистом,
Я мечтала о хрене могучем
Чтоб вокруг разбегалися тучи!
Хрен, хрен – вырос на продажу
Хрен, хрен – я на хлеб не мажу
Хрен, хрен – корешок глубоко
Хрен, хрен – видит моё око…
С детства хрен каждой ночью мне снился
Я мечтала, а милый мой злился
Я страдала, а милый мой плакал –
У милёночка хрен — кот наплакал…
Хрен, хрен – вырос на продажу
Хрен, хрен – я на хлеб не мажу
Хрен, хрен – корешок глубоко
Хрен, хрен – видит моё око…
В огороде бурьян выше крыши,
К небу в тучах становится ближе,
С каждым днём лопухов – хоть залейся
Ну а хрен не растёт, хоть убейся!
Ни хрена не растёт, хоть убейся!!!
Хрен, хрен – вырос на продажу
Хрен, хрен – я на хлеб не мажу
Хрен, хрен – корешок глубоко
Хрен, хрен – видит моё око…
Но её лучше в акустике воспринимать, тем более после прослушивания французского оригинала.
Хрен, хрен – вырос на продажу
Хрен, хрен – я на хлеб не мажу
Хрен, хрен – корешок глубоко
Хрен, хрен – видит моё око…
Я мечтала о хрене душистом,
Я мечтала о хрене пушистом,
Я мечтала о хрене могучем
Чтоб вокруг разбегалися тучи!
Хрен, хрен – вырос на продажу
Хрен, хрен – я на хлеб не мажу
Хрен, хрен – корешок глубоко
Хрен, хрен – видит моё око…
С детства хрен каждой ночью мне снился
Я мечтала, а милый мой злился
Я страдала, а милый мой плакал –
У милёночка хрен — кот наплакал…
Хрен, хрен – вырос на продажу
Хрен, хрен – я на хлеб не мажу
Хрен, хрен – корешок глубоко
Хрен, хрен – видит моё око…
В огороде бурьян выше крыши,
К небу в тучах становится ближе,
С каждым днём лопухов – хоть залейся
Ну а хрен не растёт, хоть убейся!
Ни хрена не растёт, хоть убейся!!!
Хрен, хрен – вырос на продажу
Хрен, хрен – я на хлеб не мажу
Хрен, хрен – корешок глубоко
Хрен, хрен – видит моё око…
Но её лучше в акустике воспринимать, тем более после прослушивания французского оригинала.
Несколько текстов - без правок и корректур.
То есть именно так, как они на самом деле звучали.
Мир
отливается в формы дорог вещей квартир
Путь
остаётся цепочкой следов потерь картин
Взлёт
“будет завтра — красив и высок” ( смешон — и пусть )
Боль
отдаётся в висках тоской сжигая грусть
Снег
обращается в пар
нистекая до ложа морей по руслам рек
Смех
застывает в морщинках у глаз биенье век
Ты
да пребудешь во мне
во мгле даруя сны
Я
пребываю в Тебе
во сне слагая “МЫ”
( май 1982 )
Потому что уже не нужны становились слова,
И сплетались объятия рук, дробь дождя по палатке
И писалась немыслимой дрожью шальная глава
Нашей жизни и было дыхание трепетно сладко,
Потому что тепло разбавляла внезапно слеза,
Дальний шум улетал и казался действительно дальним,
И так близко Твои до безумья родные глаза,
И движенье руки не кончалось, и сон был печальным,
Потому что всегда ощущение счастья – полёт,
Но движение в небе – пролог нескончаемой боли
И надёжной разлукой кончается сказочный взлёт —
Потому на губах горький привкус железа и соли.
( июнь 1982 )
летняя пора горячих просьб
музыканты, дующие медью
женщины, воркующие снедью
формы, облегающие ось
мирозданья: не схвати заразу
мир ничей и всем открытый сразу
глас предтелефонных трубачей
открывает запертую дверь
ключик золотой, очаг на стенке
счастье строк для очень глупой Ленки
радость коммунальных площадей
письма, отправляемые в грёзы
птицы, улетающие в слёзы
с рёвом керосиновых потерь
привыкать, смотреть, терпеть теперь
колченогость, колчерукость дней
вереницы душащих киосков
шум и миллионы отголосков
храп нераспряжённых лошадей
шелест ткани, путаность движенья
задержанье и препровожденье
двух фуражек и одной авоськи
просьбы, ругань, снова ругань, просьбы
переходы, дышащие светом
и вагончики для испражненья следом
рыбьи рты на воздухе за снегом
и глаза, мелькнувшие случайно
летние: по-летнему случайны
но глаза перебивает запах
дух шашлычных на эскизе сбоку
и толпы, которой одиноко
давятся костьми или едой
на узлах кочующие бабы
нам не привыкать, а им не надо
на асфальте вмятины, ухабы
от тележек, шин и от поклажи —
мелки незначительные кражи
по сравненью с подлинной бедой:
арки, разделяющие небыль,
сварка, раздирающая небо,
параллели центра и окраин –
: Неизбежность. Фатум узнаваем.
( июль 1982 )
Каждый вечер рисую на небе кресты, подчёркивая,
Что ещё один проклятый день вычёркиваю.
— И дни оплывшей свечкой тают,
Себя по осени считая…
Прекрасная наивность бытия
И светлое непоминанье долга.
Оплавлены фигурки: Ты и я
Слезинкой восковой. И в ней иголка.
– Два мотылька, две свечки.
: Горят поленья в печке.
В ночь прописывает отчество
Зябкой яви окоём
Нам с тобой от одиночества
Не избавиться вдвоём.
Безумная пора.
Разлук очарованье.
Для нашего двора
Есть кол непониманья.
Как сладко пахнет смерть…
: Смотреть?
– Стереть??
— Стерпеть!!!
( август/сентябрь 1982 )
Запахнуться бы от боли –
боль свою тая!
Невозможность сна – но боле
тяжесть бытия.
Крест на дате – незадача
пережитых бед,
Сон – цепная передача
непрожитых лет.
Замыкает бег от горя
в кругозоре сна
В ограниченном просторе
осязанье дна.
Повторяя круги ада,
в никуда пиши –
На бумаге, как награда
угольки души.
Тлеет чёрной буквой серый
равноцветный свет
И попахивает серой,
и вопросов нет.
Задохнуться бы от боли –
боль свою творя!
Невозможность сна – но боле
тяжесть октября.
( 1. 10. 82 )
: гуляя по листве опавших мостовых
под звуком семи нот, что ветер извлечёт
из флейты и ладов
состроенной души —
под камнем белых стен,
по ритму беглых строк,
по миру добрых слов
и чёрно-белых букв,
рисующих узор
пространства
и судьбы —
– стремясь в себя, в тогда – откуда в никуда
ушли все поезда, ушли все корабли —
: Я РАДУЮСЬ ТОМУ,
ЧТО ЕСТЬ НА СВЕТЕ ТЫ.
... так просто – и легко!
Тебя благодарить...
Роняют осень, мостовая, ночь
огни, рубли и трояки,
червонцы, медяки,—
А я иду — иду куда-то в даль, пою:
: ведь можно просто петь в полголоса?..
Автобус, ты меня качать не устаёшь –
сгребает ветер хлопья листьев и мечты,
Которым стыть во мне в октябрьском тепле –
– стареть и умереть...
Осталось только — памяти на сквозняке:
уже погас мой свет, погас мой свет в окне,—
Осталась только ночи тьма — меня погаснуть не проси:
— Я ЖИВ!!!
Я жив ещё, я сплю – но теплятся во мне
три года, три весны,
два сердца, две души —
Любовь моя, неразделённая пока —
две песни на одни слова...
Я знаю: только для Тебя роняет клён
кровавые листы, червонцы, медяки,—
Но окон свет – открытые глаза – пусты...
На небе облака и звёзды не видны —
А мы живём бок-о-бок ( тёплые бока ),—
Одни-в-себе – и не в себе одни,—
И льётся из-под сердца, и из-под пера —
На листопад, на лист,
На воздух, на слова,
Которым нет числа,
Которым нет цены —
И видимо права
Грядущая зима:
ЗИМА МОЕЙ СТРАНЫ...
И ясной ночи тьма
не в силах разогнать
кровавых облаков
Садового кольца –
А я иду, иду куда-то в даль,—
Пою: меня погаснуть не проси...
по ритму беглых строк,
по миру добрых слов
и чёрно-белых букв
пространства и судьбы
под камнем белых стен
под звуком семи нот
что ветер извлечёт
из флейты и ладов
состроенной души
состроенной души
состроенной души
– Меня погаснуть не проси!
( 1985 )
Скрываясь от друзей и от врагов
В себе, своей ракушке никчемушной
Я временами слышу тихий зов
Души. Такой родной и непослушной
Как бы в преддверье летних холодов
Асфальт, что камни носит под давленьем
Ожил — и от бетонных берегов
Потёк рекой сомнений и сложений
И чёрный сель гудрона и золы
Пронесшись по бетонным перекрытьям
Открыл опять минувшего следы —
Пустоты, даты, лица, чувства, нити
И до земли остался шаг рукой ——
: Касанье, поцелуй, слиянье, память...
Из окон град камней, да ложь рекой —
и хочется завыть
или залаять.
( “Час между волком и собакой”, 16. 09. 88 )
Якоря, что мы бросали когда-то
Не приставши ни к домам, ни к кроватям
Обернулись постоянной утратой
Безнадёжным расстоянья понятьем
Холодком на пальце призрак кольца
Отпечатывает признак накала
Приближая ощущенье конца
Отдаляя впечатленья начала
Свет в чужом окне
В дождь под фонарём
Листопад в ночи
Будто бы во сне
Мы с Тобой вдвоём
В пламени свечи
Прошлого кольцо
Памяти петля
Жёлтая слеза
В контуре огня
Лишь Твоё лицо
Лишь Твои глаза.
Даже в самом невзаправдашнем доме,
Слово в самом безнадёжном ночлеге
Не заполнить промежутка в объёме
Не расстаться с пустотою во чреве
Упоительно звучат вечера
Погружая мир в стеклянные латы
Удаляя ощущенье вчера
Наделяя ожиданьем расплаты
Звук Твоих шагов
Ложь невещих слов
Лет ушедших крест
Времени тупик
Ожиданья крик
Остыванье мест
Тени городов
Сети пустоты
Клей цементных скал
В связке наших снов
Мной не стала Ты.
Я Тобой не стал.
А что – любовь? Любовь слепа.
А что: любовь? Любовь – слова.
Три слова вновь и вновь творю –
: Хоть лезь в петлю.
То есть именно так, как они на самом деле звучали.
Мир
отливается в формы дорог вещей квартир
Путь
остаётся цепочкой следов потерь картин
Взлёт
“будет завтра — красив и высок” ( смешон — и пусть )
Боль
отдаётся в висках тоской сжигая грусть
Снег
обращается в пар
нистекая до ложа морей по руслам рек
Смех
застывает в морщинках у глаз биенье век
Ты
да пребудешь во мне
во мгле даруя сны
Я
пребываю в Тебе
во сне слагая “МЫ”
( май 1982 )
Потому что уже не нужны становились слова,
И сплетались объятия рук, дробь дождя по палатке
И писалась немыслимой дрожью шальная глава
Нашей жизни и было дыхание трепетно сладко,
Потому что тепло разбавляла внезапно слеза,
Дальний шум улетал и казался действительно дальним,
И так близко Твои до безумья родные глаза,
И движенье руки не кончалось, и сон был печальным,
Потому что всегда ощущение счастья – полёт,
Но движение в небе – пролог нескончаемой боли
И надёжной разлукой кончается сказочный взлёт —
Потому на губах горький привкус железа и соли.
( июнь 1982 )
летняя пора горячих просьб
музыканты, дующие медью
женщины, воркующие снедью
формы, облегающие ось
мирозданья: не схвати заразу
мир ничей и всем открытый сразу
глас предтелефонных трубачей
открывает запертую дверь
ключик золотой, очаг на стенке
счастье строк для очень глупой Ленки
радость коммунальных площадей
письма, отправляемые в грёзы
птицы, улетающие в слёзы
с рёвом керосиновых потерь
привыкать, смотреть, терпеть теперь
колченогость, колчерукость дней
вереницы душащих киосков
шум и миллионы отголосков
храп нераспряжённых лошадей
шелест ткани, путаность движенья
задержанье и препровожденье
двух фуражек и одной авоськи
просьбы, ругань, снова ругань, просьбы
переходы, дышащие светом
и вагончики для испражненья следом
рыбьи рты на воздухе за снегом
и глаза, мелькнувшие случайно
летние: по-летнему случайны
но глаза перебивает запах
дух шашлычных на эскизе сбоку
и толпы, которой одиноко
давятся костьми или едой
на узлах кочующие бабы
нам не привыкать, а им не надо
на асфальте вмятины, ухабы
от тележек, шин и от поклажи —
мелки незначительные кражи
по сравненью с подлинной бедой:
арки, разделяющие небыль,
сварка, раздирающая небо,
параллели центра и окраин –
: Неизбежность. Фатум узнаваем.
( июль 1982 )
Каждый вечер рисую на небе кресты, подчёркивая,
Что ещё один проклятый день вычёркиваю.
— И дни оплывшей свечкой тают,
Себя по осени считая…
Прекрасная наивность бытия
И светлое непоминанье долга.
Оплавлены фигурки: Ты и я
Слезинкой восковой. И в ней иголка.
– Два мотылька, две свечки.
: Горят поленья в печке.
В ночь прописывает отчество
Зябкой яви окоём
Нам с тобой от одиночества
Не избавиться вдвоём.
Безумная пора.
Разлук очарованье.
Для нашего двора
Есть кол непониманья.
Как сладко пахнет смерть…
: Смотреть?
– Стереть??
— Стерпеть!!!
( август/сентябрь 1982 )
Запахнуться бы от боли –
боль свою тая!
Невозможность сна – но боле
тяжесть бытия.
Крест на дате – незадача
пережитых бед,
Сон – цепная передача
непрожитых лет.
Замыкает бег от горя
в кругозоре сна
В ограниченном просторе
осязанье дна.
Повторяя круги ада,
в никуда пиши –
На бумаге, как награда
угольки души.
Тлеет чёрной буквой серый
равноцветный свет
И попахивает серой,
и вопросов нет.
Задохнуться бы от боли –
боль свою творя!
Невозможность сна – но боле
тяжесть октября.
( 1. 10. 82 )
: гуляя по листве опавших мостовых
под звуком семи нот, что ветер извлечёт
из флейты и ладов
состроенной души —
под камнем белых стен,
по ритму беглых строк,
по миру добрых слов
и чёрно-белых букв,
рисующих узор
пространства
и судьбы —
– стремясь в себя, в тогда – откуда в никуда
ушли все поезда, ушли все корабли —
: Я РАДУЮСЬ ТОМУ,
ЧТО ЕСТЬ НА СВЕТЕ ТЫ.
... так просто – и легко!
Тебя благодарить...
Роняют осень, мостовая, ночь
огни, рубли и трояки,
червонцы, медяки,—
А я иду — иду куда-то в даль, пою:
: ведь можно просто петь в полголоса?..
Автобус, ты меня качать не устаёшь –
сгребает ветер хлопья листьев и мечты,
Которым стыть во мне в октябрьском тепле –
– стареть и умереть...
Осталось только — памяти на сквозняке:
уже погас мой свет, погас мой свет в окне,—
Осталась только ночи тьма — меня погаснуть не проси:
— Я ЖИВ!!!
Я жив ещё, я сплю – но теплятся во мне
три года, три весны,
два сердца, две души —
Любовь моя, неразделённая пока —
две песни на одни слова...
Я знаю: только для Тебя роняет клён
кровавые листы, червонцы, медяки,—
Но окон свет – открытые глаза – пусты...
На небе облака и звёзды не видны —
А мы живём бок-о-бок ( тёплые бока ),—
Одни-в-себе – и не в себе одни,—
И льётся из-под сердца, и из-под пера —
На листопад, на лист,
На воздух, на слова,
Которым нет числа,
Которым нет цены —
И видимо права
Грядущая зима:
ЗИМА МОЕЙ СТРАНЫ...
И ясной ночи тьма
не в силах разогнать
кровавых облаков
Садового кольца –
А я иду, иду куда-то в даль,—
Пою: меня погаснуть не проси...
по ритму беглых строк,
по миру добрых слов
и чёрно-белых букв
пространства и судьбы
под камнем белых стен
под звуком семи нот
что ветер извлечёт
из флейты и ладов
состроенной души
состроенной души
состроенной души
– Меня погаснуть не проси!
( 1985 )
Скрываясь от друзей и от врагов
В себе, своей ракушке никчемушной
Я временами слышу тихий зов
Души. Такой родной и непослушной
Как бы в преддверье летних холодов
Асфальт, что камни носит под давленьем
Ожил — и от бетонных берегов
Потёк рекой сомнений и сложений
И чёрный сель гудрона и золы
Пронесшись по бетонным перекрытьям
Открыл опять минувшего следы —
Пустоты, даты, лица, чувства, нити
И до земли остался шаг рукой ——
: Касанье, поцелуй, слиянье, память...
Из окон град камней, да ложь рекой —
и хочется завыть
или залаять.
( “Час между волком и собакой”, 16. 09. 88 )
Якоря, что мы бросали когда-то
Не приставши ни к домам, ни к кроватям
Обернулись постоянной утратой
Безнадёжным расстоянья понятьем
Холодком на пальце призрак кольца
Отпечатывает признак накала
Приближая ощущенье конца
Отдаляя впечатленья начала
Свет в чужом окне
В дождь под фонарём
Листопад в ночи
Будто бы во сне
Мы с Тобой вдвоём
В пламени свечи
Прошлого кольцо
Памяти петля
Жёлтая слеза
В контуре огня
Лишь Твоё лицо
Лишь Твои глаза.
Даже в самом невзаправдашнем доме,
Слово в самом безнадёжном ночлеге
Не заполнить промежутка в объёме
Не расстаться с пустотою во чреве
Упоительно звучат вечера
Погружая мир в стеклянные латы
Удаляя ощущенье вчера
Наделяя ожиданьем расплаты
Звук Твоих шагов
Ложь невещих слов
Лет ушедших крест
Времени тупик
Ожиданья крик
Остыванье мест
Тени городов
Сети пустоты
Клей цементных скал
В связке наших снов
Мной не стала Ты.
Я Тобой не стал.
А что – любовь? Любовь слепа.
А что: любовь? Любовь – слова.
Три слова вновь и вновь творю –
: Хоть лезь в петлю.
Замерев вне времени, меж времён,
Где осенний лист от дерева отторжён
Жарким летом в сумерки ранним утром,
Где в секунду вдруг обернётся день
И из точки в линию цедя тень
Превращается в день секунда,
Пожелтеет белый бумажный лист,
Вдоль строки строка, словно гибкий хлыст –
По кишкам извилин скребущий Янус…
Между сном и болью стоит тоска,
Меж Землёй и Небом висит строка –
И неспешно жизнь переходит в анус.
Всё, что было – Лик над моей землёй
Предано огню и седой золой
Погибает суть саламандры смысла,–
Мир един. И смерти у жизни нет.
И звучит, и рвётся вовне ответ
Из петли, в которой душа повисла.
Магнитофон, костёр, гитара
и опрокинутая тара
из-под вина –
таков пейзаж; на фоне осень,
на стрелках без чего-то восемь
и чья вина,
что добрый голос, как и все мы
в плену избитой, вечной темы
ведёт мотив
с кассетной ленты или старой
судьбой потрёпанной гитары,
коль вечер тих?
Звук растворяется в пространстве
и в синем неба постоянстве
прозрачном вдаль
ведя сентябрьскую осень
куда дороги мы уносим
царит печаль
на небе тёмно-синей гжели
мои вопросы облетели
под листопад
листва дерев впадает в землю
черновикам поленья внемлют
и я не рад
что на краю тоски-печали
опережая опоздали
мои слова
берёзы цвет смещают в жёлтый
и впредь куда бы ни пошёл ты —
Чимгана жёлтая трава
явит права,
всегда права –
: трава, трава…
Температура падает
Свинцовый шар
Выкатываясь из тоннеля
Не целит в голову
Стальной охват висков
И темени ослаб
Жара. Жаре и Жар
Тяжёлое биенье сердца
Не рвёт кувалдой
Лёгкие и грудь
И кажется: ещё немного тени
Убрать бы свет –
Дозволится вдохнуть.
Глаз не закрыть
Пред утром свет сиренев
Миганье неба –
Молнии разрыв
Потом лакуна.
Ожиданье грома –
И вот он, взрыв.
Дробь в подоконник,
Дождь стучится в землю,
Шесть сорок семь –
Теперь уж не уснуть…
Газоны и балконы каплям внемлют
Температура падает.
Мгновенье
Сулит прощенье
Или погруженье –
– летит давленье.
И дышать всё легче –
Пока куда-то продолжаешь Путь.
— О, как Солнце светило
Накануне дождей!
– Как оно нас слепило!..
: Пьяный запах травы
И паденья воды
И касанье ветвей
Под мерцаньем теней
— И течение вниз
Сквозь движенье ресниц
Друг от друга
следы уносило
Вперёд.
Но под кожей шаги оставались
В душе —
Когда мы,
прошагав
по бегущей
воде,
Земляничное Солнце
пытались вкусить
И от Камня
тончайшую Прошлого нить
Отвязать —
В тень
ветвей
и себя
погружаясь
на дно
Твоих
глаз
я стремился
упасть —
– Поднимаясь,
взлетая,
махая крылом,—
На крыло
припадая,
как будто щекой
Опираясь о камень холодный судьбы
И в движенье воды,
– и в движенье теней,
— и в движении нас,
— и в движении глаз,
— и в каченье ветвей,
— во вращенье души
чрез двенадцать серебряных терций
— и в кругах по воде,
— и в следах на воде,
что беззвучно
ушли
прямо в сердце —
застывающем
в пламень
холодных зарниц,
что погаснуть
не может,
но может
пропасть
от
разрыва
строки
за мгновение —
: ВСЁ — движение вниз,
: ВСЁ — падение ниц,
: ВСЁ — падение,
— дение,
— ние...
– Я смотрю на свет.
– На костёр.
– На зеркало.
— Зеркало? Разбиваю металлический колосс!
Слюдяной слепящий холодный ветер
Рифмой:
“Я ЖИВ. И НЕ СПАЛИТЬ ГОЛОС!”
Наяву – свет,
Наяву – день,
Наяву образ дробит призмою.
А во сне: нет.
А во сне: тень.
А во сне облика пир тризною.
И зовёт, тянет.
Невозможность сна ранит.
... Обрушенье.
Обвал.
Низвержение лиц
камней —
: Поклоненье их
нашим бренным земным останкам...
— ЗОЛОТО!..
: Я выбираю – вверх.
И перспективу пропасти,
в которой лететь не жалко.
: Приближаюсь. Не поёт ветер. Импровиз строки –
— Нет рассеканья молекул телом:
: ничего не чувствую,
Тяжесть руки:
: Только тяжесть руки
влечёт вниз.
Приближаюсь смело,—
— УДАР!!!
БЕШЕННОЕ
ЛЕДЯНОЕ
СТРЕМЛЕНИЕ
В Н И З —
— набор скорости, визг разрушенья,—
: Я ПАДАЮ,
ПАДАЮ,
ПАДАЮ — ниц!..
— НО Я ЛЕЧУ!
— Я ПАРЮ!!!
: б е с к о н е ч н о с т ь м г н о в е н и я . . .
... я стонал в бреду, я летел на вас —
сытые мои земные чиновники,
мои чинарики, мой недопитый квас —
я падал, парил, спотыкался – шёпотом...
я взлетал – во сне! – погружаясь вниз
в вечном своём неуставном движении,
я хотел вверх!
я посмел – вдрызг!
— наугад: во тьму, мечты и парение...
и комедии лиц, бутафорию дел
я хотел – и имел, обнимая зеркало;
я горел – как сталь в кислороде тел,
но в азоте — цел,
и в неоне — цел,
и в аргоне — цел,
и в криптоне – выстоял...
: Поздно плакать. Нетлен полёт,—
: Счастлив тот, кто горит во гневе.
: Я парю вниз, обнимая лёд —
— Наравне с мыслью снежинок крушение.
— И звенит высь, и о смех — удар!
— И двойной бред: ночное видение...
Велико счастье инертных пар;
“Оксиген” – газ, жизнь горит – тление...
..: Я лечу. Камни сочат пар,
Обнимая нас, засыпая шёпотом
Жизнь горит. Глаз в темноте — Жар
Бьёт по нотам души скомканной,—
И слепит снег ледяных скал,
На которых живая душа наверчена —
: Мы поём свет. И рассвет ал.
Наша боль – смерть.
Наша ночь вечная.
– Температура падает,
– трава права…
… повисла.
( Старица, 1991 )
Где осенний лист от дерева отторжён
Жарким летом в сумерки ранним утром,
Где в секунду вдруг обернётся день
И из точки в линию цедя тень
Превращается в день секунда,
Пожелтеет белый бумажный лист,
Вдоль строки строка, словно гибкий хлыст –
По кишкам извилин скребущий Янус…
Между сном и болью стоит тоска,
Меж Землёй и Небом висит строка –
И неспешно жизнь переходит в анус.
Всё, что было – Лик над моей землёй
Предано огню и седой золой
Погибает суть саламандры смысла,–
Мир един. И смерти у жизни нет.
И звучит, и рвётся вовне ответ
Из петли, в которой душа повисла.
Магнитофон, костёр, гитара
и опрокинутая тара
из-под вина –
таков пейзаж; на фоне осень,
на стрелках без чего-то восемь
и чья вина,
что добрый голос, как и все мы
в плену избитой, вечной темы
ведёт мотив
с кассетной ленты или старой
судьбой потрёпанной гитары,
коль вечер тих?
Звук растворяется в пространстве
и в синем неба постоянстве
прозрачном вдаль
ведя сентябрьскую осень
куда дороги мы уносим
царит печаль
на небе тёмно-синей гжели
мои вопросы облетели
под листопад
листва дерев впадает в землю
черновикам поленья внемлют
и я не рад
что на краю тоски-печали
опережая опоздали
мои слова
берёзы цвет смещают в жёлтый
и впредь куда бы ни пошёл ты —
Чимгана жёлтая трава
явит права,
всегда права –
: трава, трава…
Температура падает
Свинцовый шар
Выкатываясь из тоннеля
Не целит в голову
Стальной охват висков
И темени ослаб
Жара. Жаре и Жар
Тяжёлое биенье сердца
Не рвёт кувалдой
Лёгкие и грудь
И кажется: ещё немного тени
Убрать бы свет –
Дозволится вдохнуть.
Глаз не закрыть
Пред утром свет сиренев
Миганье неба –
Молнии разрыв
Потом лакуна.
Ожиданье грома –
И вот он, взрыв.
Дробь в подоконник,
Дождь стучится в землю,
Шесть сорок семь –
Теперь уж не уснуть…
Газоны и балконы каплям внемлют
Температура падает.
Мгновенье
Сулит прощенье
Или погруженье –
– летит давленье.
И дышать всё легче –
Пока куда-то продолжаешь Путь.
— О, как Солнце светило
Накануне дождей!
– Как оно нас слепило!..
: Пьяный запах травы
И паденья воды
И касанье ветвей
Под мерцаньем теней
— И течение вниз
Сквозь движенье ресниц
Друг от друга
следы уносило
Вперёд.
Но под кожей шаги оставались
В душе —
Когда мы,
прошагав
по бегущей
воде,
Земляничное Солнце
пытались вкусить
И от Камня
тончайшую Прошлого нить
Отвязать —
В тень
ветвей
и себя
погружаясь
на дно
Твоих
глаз
я стремился
упасть —
– Поднимаясь,
взлетая,
махая крылом,—
На крыло
припадая,
как будто щекой
Опираясь о камень холодный судьбы
И в движенье воды,
– и в движенье теней,
— и в движении нас,
— и в движении глаз,
— и в каченье ветвей,
— во вращенье души
чрез двенадцать серебряных терций
— и в кругах по воде,
— и в следах на воде,
что беззвучно
ушли
прямо в сердце —
застывающем
в пламень
холодных зарниц,
что погаснуть
не может,
но может
пропасть
от
разрыва
строки
за мгновение —
: ВСЁ — движение вниз,
: ВСЁ — падение ниц,
: ВСЁ — падение,
— дение,
— ние...
– Я смотрю на свет.
– На костёр.
– На зеркало.
— Зеркало? Разбиваю металлический колосс!
Слюдяной слепящий холодный ветер
Рифмой:
“Я ЖИВ. И НЕ СПАЛИТЬ ГОЛОС!”
Наяву – свет,
Наяву – день,
Наяву образ дробит призмою.
А во сне: нет.
А во сне: тень.
А во сне облика пир тризною.
И зовёт, тянет.
Невозможность сна ранит.
... Обрушенье.
Обвал.
Низвержение лиц
камней —
: Поклоненье их
нашим бренным земным останкам...
— ЗОЛОТО!..
: Я выбираю – вверх.
И перспективу пропасти,
в которой лететь не жалко.
: Приближаюсь. Не поёт ветер. Импровиз строки –
— Нет рассеканья молекул телом:
: ничего не чувствую,
Тяжесть руки:
: Только тяжесть руки
влечёт вниз.
Приближаюсь смело,—
— УДАР!!!
БЕШЕННОЕ
ЛЕДЯНОЕ
СТРЕМЛЕНИЕ
В Н И З —
— набор скорости, визг разрушенья,—
: Я ПАДАЮ,
ПАДАЮ,
ПАДАЮ — ниц!..
— НО Я ЛЕЧУ!
— Я ПАРЮ!!!
: б е с к о н е ч н о с т ь м г н о в е н и я . . .
... я стонал в бреду, я летел на вас —
сытые мои земные чиновники,
мои чинарики, мой недопитый квас —
я падал, парил, спотыкался – шёпотом...
я взлетал – во сне! – погружаясь вниз
в вечном своём неуставном движении,
я хотел вверх!
я посмел – вдрызг!
— наугад: во тьму, мечты и парение...
и комедии лиц, бутафорию дел
я хотел – и имел, обнимая зеркало;
я горел – как сталь в кислороде тел,
но в азоте — цел,
и в неоне — цел,
и в аргоне — цел,
и в криптоне – выстоял...
: Поздно плакать. Нетлен полёт,—
: Счастлив тот, кто горит во гневе.
: Я парю вниз, обнимая лёд —
— Наравне с мыслью снежинок крушение.
— И звенит высь, и о смех — удар!
— И двойной бред: ночное видение...
Велико счастье инертных пар;
“Оксиген” – газ, жизнь горит – тление...
..: Я лечу. Камни сочат пар,
Обнимая нас, засыпая шёпотом
Жизнь горит. Глаз в темноте — Жар
Бьёт по нотам души скомканной,—
И слепит снег ледяных скал,
На которых живая душа наверчена —
: Мы поём свет. И рассвет ал.
Наша боль – смерть.
Наша ночь вечная.
– Температура падает,
– трава права…
… повисла.
( Старица, 1991 )
Я, побывавший там – вроде бы не напрасно,–
Слышавший, что жизнь всё равно прекрасна,
Верящий или нет в суету до гроба,
Знающий – или нет – как зовёт дорога,
Я, поневоле сердцем смотрящий в вечность,
Я, не увидевший тёплую человечность,
Я, растворивший время тремя словами,
Я, мастеривший строфы и белый камень,
Я, описавший мир на иной планете —
Просто схожу с ума. На прожитом свете.
: Больно и страшно жить. Ощутимо больно.
Молча и жутко выть. В ожиданье “вольно!”
Смирно стоять в углу перед караваем –
Знать, что лететь в трубу. А когда, не знаю.
Я, побывавший там – да увы, напрасно.
Слышавший, что ваша жизнь – прекрасна.
Прошлое помнящий – слишком, пожалуй, остро.
В будущем знающий: поздно. И невозможно.
Я, не бывавший там – где уже не буду,
Скоро забуду всё. Навсегда забуду.
: тихо летящий там —
– в бесконечной Лете.
Вторящий временам.
Что прожить не светит.
( 9. 02. 2014 )
Вот и всё.
И замкнулась времён неразрывная связь.
Уходящим – покой,
Остающимся слёзы и жалость.
Перекрёстки сигналят из прошлого вздорной судьбой
Театральные маски кривятся, смеясь
Над заросшей тропой
По которой ходить нам с Тобой
Не случалось.
Вот и всё.
На декабрьском снегу – отпечатки следов.
О, как этого мало…
Но всё-таки… Всё же – не слишком.
В перекрестье подземных, ведущих на небо ходов
Пустота омывала
Итог
Для текущего лишних.
Вот и всё.
И пожалуй, кричи – не кричи.
Остаётся принять то, что есть.
С тем, что будет, не споря.
Сигарета – как свечка в холодной до боли ночи.
Не оспаривать весть —
А шаманить, что скоро.
Уже.
Мы увидимся
Вскоре.
ВОТ И ВСЁ.
( 10. 03. 2014 )
Слышавший, что жизнь всё равно прекрасна,
Верящий или нет в суету до гроба,
Знающий – или нет – как зовёт дорога,
Я, поневоле сердцем смотрящий в вечность,
Я, не увидевший тёплую человечность,
Я, растворивший время тремя словами,
Я, мастеривший строфы и белый камень,
Я, описавший мир на иной планете —
Просто схожу с ума. На прожитом свете.
: Больно и страшно жить. Ощутимо больно.
Молча и жутко выть. В ожиданье “вольно!”
Смирно стоять в углу перед караваем –
Знать, что лететь в трубу. А когда, не знаю.
Я, побывавший там – да увы, напрасно.
Слышавший, что ваша жизнь – прекрасна.
Прошлое помнящий – слишком, пожалуй, остро.
В будущем знающий: поздно. И невозможно.
Я, не бывавший там – где уже не буду,
Скоро забуду всё. Навсегда забуду.
: тихо летящий там —
– в бесконечной Лете.
Вторящий временам.
Что прожить не светит.
( 9. 02. 2014 )
Вот и всё.
И замкнулась времён неразрывная связь.
Уходящим – покой,
Остающимся слёзы и жалость.
Перекрёстки сигналят из прошлого вздорной судьбой
Театральные маски кривятся, смеясь
Над заросшей тропой
По которой ходить нам с Тобой
Не случалось.
Вот и всё.
На декабрьском снегу – отпечатки следов.
О, как этого мало…
Но всё-таки… Всё же – не слишком.
В перекрестье подземных, ведущих на небо ходов
Пустота омывала
Итог
Для текущего лишних.
Вот и всё.
И пожалуй, кричи – не кричи.
Остаётся принять то, что есть.
С тем, что будет, не споря.
Сигарета – как свечка в холодной до боли ночи.
Не оспаривать весть —
А шаманить, что скоро.
Уже.
Мы увидимся
Вскоре.
ВОТ И ВСЁ.
( 10. 03. 2014 )