Re:Арсенал С25
Приведенный DimaL рассказ в основном соответствует действительности, однако, имеет и много неточностей. Поэтому внесу некоторые уточнения.
Во-первых, хотелось бы уточнить понятие «позиция», фигурирующее в рассказе. Позицию в контексте этого рассказа нужно воспринимать как обобщенное название (полк, дивизион), в полках же под позицией всегда понимали конкретную стартовую позицию.
205 изделия были сняты с вооружения отнюдь не из-за их неудобства, а из-за слабости двигательной установки, что не позволяло в полном объеме выполнять поставленные задачи. Тем не менее, весной 1973 часть стартов на полигоне в Кап.Яре мы выполняли именно 205-ми ракетами. Что касается газовых рулей, то и на 217 бортах они сгорали на первых секундах после старта – они предназначались для управления ракетой в первые секунды после старта, до того, как она набирала достаточную скорость. После этого управление полетом осуществлялось воздушными рулями, находившимися в головной части и на крыльях (об этом я писал в топике
[url]http://www.caves.ru/index.php/topic,17016.0.html [/url] ).
Во время моей службы в качестве окислителя использовался меланж (смесь азотной и серной кислот с некоторыми добавками) – о нем можно найти достаточно информации в Инете. Что касается объемов заправки – не знаю – это не входило в круг моих обязанностей и интересов. Однако, все ракеты прибывали в полки уже заправленными, поскольку запасов топлива и окислителя, хранившихся на дивизионе, было достаточно для заправки лишь нескольких бортов, при этом заправка производилась все равно с использованием автозаправщиков.
Название «КИС» в полках не использовалось – вместо него применялось ППР (пункт проверки ракет) – также как и ЦРН – РТЦ. На ППР проводили не только внешний осмотр ракеты, но и проверяли специальным тестером ее основные параметры (какие – уже не помню), а также устанавливали радиовзрыватели, если они не были установлены на базе. По крайней мере, простым осмотром дело не ограничивалось.
На каждой ракете было два шар-баллона с воздухом. К каждому их них был подсоединен манометр (находились в задней части корпуса ракеты), по которым следили за давлением. Для 217 ракеты давление должно было быть, как я помню, в пределах 315 – 350 Атм. Показания давления и окружающей температуры записывались в специальные журналы по каждой ракете отдельно каждые 6 часов: в 03:00, 09:00 15:00 и 21:00. Для измерения температуры у каждого бункера дежурных взводов был установлен термометр. Поскольку ночью было зачастую влом вылезать из бункера, особенно зимой, то температуру писали аппроксимировано, чего не скажу о давлении – за это могли и наказать, если вовремя не углядели. Причем, разница давления между шар-баллонами одной ракеты не должна была превышать 5 Атм. Показания давления по телефону запрашивали у караульных (из числа стартовых расчетов), охранявших ракеты. В случае, если давление уходило за допустимые пределы, докладывали дежурному офицеру дивизиона и он направлял на позицию компрессор из ППР (в т.ч. и ночью). Точно назначение каждого из шар-баллонов уже не помню, но они применялись для раскрутки гироскопа, топливных насосов и создания давления в баках горючего и окислителя.
По воспоминаниям офицеров нашего полка, завоз полного боекомплекта был действительно дважды – в 1956 (венгерские события) и во время Карибского кризиса. В 1968 году (Прага) была объявлена полная боевая готовность, весь личный состав дивизиона находился в бункерах, но завоза не последовало.
В полках, по крайней мере, нашего корпуса, на дежурстве стояло 12 ракет – по 6 на каждый дежурный взвод (или по 3 на канал). Как часто происходила замена дежурных бортов – сказать не могу, за мою службу их меняли один раз. Их, действительно, привозили ночью по три штуки – меняли сразу все ракеты одного канала. При этом колонна с базы шла в сопровождении машин ВАИ (спереди и сзади), у водителей оружия не было, может, оно было у старших машин, поскольку вместе с водителем в каждом тягаче был офицер или прапорщик. Кроме того, не знаю, чем были вооружены военнослужащие базы, но в полках в качестве табельного оружия использовались СКС.
В полках кроме дежурных других снаряженных (с БЧ) ракет не было – были только учебные. При этом дежурные ракеты стояли НА подъемниках – последние были в исходном (опущенном) состоянии, а не рядом с ними как ошибочно указано в рассказе. Перевод ракеты в боевое положение занимал где-то 3 – 5 мин – точный норматив уже не помню.
Спецзаряды на С-25 появились уже на 207-х ракетах – они назывались 207А. Следующие были выполнены на базе 217 и назывались «изделие 218». В каждом полку был один взвод (6 позиций), способный выполнять стрельбы этими ракетами. Оборудование этого взвода отличалось от других взводов – был другой ПУС, кабель-мачты – хотя внешне это было и не заметно. Ракета со спецзарядом внешне тоже мало отличалась от обычной, только БЧ была окрашена в белый цвет и разъемов на борту было больше. Думаю, что в нее было добавлено значительно более одного блока, хотя бы потому, что цикл проверки имел значительно больше позиций.
О бортовой батарее я писал выше. В ней в качестве электролита использовалась плавиковая кислота, которая заливалась в батарею после подрыва соответствующего пиропатрона. Если мне не изменяет память, это была первая команда, передававшаяся на борт. В случае, если батарея после этого в течение строго определенного времени не выходила на режим, ПУС вырабатывал сигнал аварийного старта и все последующие операции прекращались. В принципе, после нажатия кнопки «Старт» все команды на борт формировались ПУСом по определенной циклограмме. В большинстве случаев результатом выполнения этих команд было срабатывание какого-либо пиропатрона на ракете, после чего с борта должен был поступить соответствующий сигнал о выполнении команды. Если такой сигнал не поступал или поступал с задержкой, то выполнение циклограммы прекращалось, и выдавался сигнал аварийного старта. Самое интересное то, что вся эта логика была построена на электромагнитных реле и линиях задержки!
