Немного и немало по степям прошли,
Хватали ртом солёным лоскуты жары.
Пустыня, пустыня, жара, желтая глина, песок, пыль, верблюжьи следы, колючки… Бетон, металл, лестница вниз, гермодвери, иногда ржавые, чаще нет, бесшумно ходящие в петлях, с исправными запорными механизмами… Помещения, стойки от аппаратуры, закопченные и крашеные стены, кабель-росты, воздуховоды и трубы, потерны, сотни метров потерн, снова гермодвери, лестница вверх… И снова пустыня, песок, глина, колючки, придирчивая оценка остатка воды… Хватали ртом солёным лоскуты жары.
Словом, славно погуляли по пустыне. А пустыня та пока ещё набита промзоной и военкой как мало какие другие места. Поскольку приехали мы туда не только для полазить, но и поработать, то свободного времени было не так много. Поэтому главной задачей было выбрать самое интересное. На всякие мелочи, типа брошенных казарм в этот раз решили внимания не обращать, посещать только объекты, напрямую связанные с ракетной техникой. Главной проблемой была удалённость бОльшей части объектов от жилой площадки, отсутствие транспорта и удалённость объектов друг от друга. Причём по прямой между соседними шахтами может быть всего 2-5 километров, но никто почему-то не озабо-тился проложить прямые дороги между шахтами Янгеля и, например, Челомея. К каждой позиции ведёт отдельная дорога. Ходить зигзагами – посетить за день 1-2 объекта, а в условиях недостатка свободного времени это непозволительная роскошь. Приходилось фигарить через пустыню напрямую. Хорошо, если найдется накатанная мародёрами колея. Пустыня только кажется ровной. На самом деле она состоит из бесчисленного количества кочек, поросших низенькими кустиками весьма коварного свойства. Все они колючие, и колючки, втыкаясь в одежу и обувь, немедленно отламываются, остаются торчать на память, и напоминают о себе весьма навязчиво. Если попадается песчаный участок, ходьба превращается в мучение, ноги вязнут и скользят в песке, ну и колючки добав-ляют ощущений. Глинистые участки полегче. Самый хороший тип местности в сухую погоду – такыр, но все такыры, как нарочно, лежали в стороне от наших путей. Ну и конечно главные враги – сухой воздух и жара. Даже в умеренно тё-плый день без воды заработаешь обезвоживание через несколько часов. Если температура уходит за 30 (а она летом и в начале осени почти всегда туда уходит), выйти без хорошего запаса воды – самоубийство.
Всё это я рассказываю не для того, чтобы вызвать восхищение нашим подвигом, а только для того, чтобы было ясно, что объекты мы обследовали довольно быстро, хоть и максимально подробно, стараясь посмотреть всё, насколько это было возможно. Фотоаппараты были с собой самые простые – они меньше места занимают. И фотографии поэтому все без претензий на художественность – сняли и пошли дальше. Конечно, по несколько часов на объект – мало. Конечно, на некоторые объекты надо бы несколько дней. Но взять эти дни было негде. Хорошо, хоть погода была терпимая – обошлось без особой жары, пыльных бурь и внезапных ливней.
Посмотреть удалось немало, поэтому и рассказов будет не один.
И первым моим рассказом будет
Гром среди ясного неба
В 60-х годах на вооружение был принят единственный в мире комплекс, воо-руженный орбитальной ядерной ракетой Р-36орб (8К69). История создания, конструкция ракеты и история испытаний подробно освещена в журнале Новости космонавтики/ - номере 7 и номере 8 за 2000 год, останавливаться на этом я не буду. Скажу лишь, что основное отличие этих ра-кет от прочих – возможность выводить боеголовку на орбиту. Боеголовка ос-нащалась тормозной ДУ. В нужный момент выдавался тормозной импульс, боеголовка сходила с орбиты и атаковала вероятного противника с южного на-правления, не прикрытого в то время системой предупреждения о ракетном нападении. До появления спутников, отслеживающих пуск на активном участке траектории, удар, нанесенный такими ракетами, был для супостата совершенно непредсказуемым. На дежурство в общей сложности заступили 3 полка, каждый имел на вооружении 6 ШПУ и заглубленный командный пункт. Все полки были развёрнуты на Байконуре, по одному на флангах и один – в центре.
Остатки трёх полков орбитальных ракет – самая массовая на Байконуре «брош-ка». Где ни живи – в пределах досягаемости будет хоть одна шахта. На доступ-ном нам левом фланге базировался 794 ракетный полк. Помимо 6 ШПУ и КП полка тут же располагался КП, действовавший на время ЛКИ. Все ШПУ взо-рваны в районе 88-90 годов, но многое сохранилось, даже несмотря на после-дующее разграбление.
Первым делом мы с Коллегой нанесли визит на пл. 160. Располагались там ШПУ и КП, действовавший на период испытаний комплекса.
160-я – одна из трёх первых площадок этого комплекса. Сначала (в 1965) были построены 162,161 и 160 площадки, чуть позже (в 1969) – 163-165 площадки. После ЛКИ КП на 160-й был, видимо, законсервирован. Когда ШПУ стали рвать, взорвали и вход в КП, и это на некоторое время спасло его от дальней-шего разграбления. Вообще фотографии с этой площадки я уже вывешивал, но, поскольку я тогда имел неправильное представлении о том, что это за объект, те темы удалены, дабы не разводить бардак.
Итак, площадка в плане выглядит вот так:
Помимо КП и ШПУ на площадке были, естественно, карпом, хозяйственные и подсобные помещения, вплоть до свинарников. Это всё снесено практически до основания (разобрано на кирпич хозяйственными казахами).
ШПУ основательно разрушена типичным способом – взорван оголовок, но всё же можно получить представление об устройстве и конструкции.
Вид на ШПУ:
Одна из лебедок, сдвигавших крышу:
Вид на КП со стороны входа:
Вход взорван
Эта ШПУ – одна из трёх, имеющих приоголовочные помещения, они уцелели (сам оголовок разрушен почти полностью), но совершенно пусты.
На момент съёмки черметчики не добрались до этой площадки, поэтому целы многие артефакты, самые интересные из которых крыша и лебёдки, сдвигавшие её.
Остается добавить, что эта ШПУ заступила на дежурство в 1969 году третьей по счету, пуски из неё не производились.
Последнее редактирование:
