Ну, про "технологическую" часть эксперимента рассказывать особо нечего, кроме того, что дружными усилиями выломали 2 блока: один – из большого монолита, лежавшего на полу (рис. 1), второй – из когда-то разрабатывавшегося слоя (рис. 2 и 3). С первым мучились часа три-четыре "чистого времени", потому что сначала прилаживались с прорубанием в нем штрабов, а потом его задняя поверхность долго не хотела отрываться от монолита, и ее тоже пришлось штрабить. Второй блок надрубили в течение часа-двух «чистого времени», а потом он оторвался по границе слоя очень легко.
Рубили всем, чем можно, в основном кирками, но и ломом, и зубилом, а когда уставали, останавливались и пытались расшатать (ломом и клиньями в самых разных конфигурациях), а поскольку расшатать не получалось, рубили дальше, пока блоки при очередной попытке расшатать не отрывались. Поэтому, конечно, хронометраж по каждой грани посчитать невозможно.
Итак, процесс добычи белого камня в Древней Руси по итогам эксперимента видится нижеследующим.
Работали преимущественно по слоям, так как ломка камня по границам слоев существенно облегчала работу.
Начиная работать с монолитной стеной, прежде всего пробивали под «потолком» (т.е. под слоем, который собирались оставить нетронутым) широкую полость (на рис. 4 ее видно сверху) глубиной примерно в полметра и такой же шириной, чтобы сверху потом можно было вбивать ломы и клинья. Пробивали полость грубо, камень просто крошили.
Затем, определив ширину будущих блоков, пробивали множественными мелкими ударами по вертикали на всю высоту стены глубокие (на глубину блока) штрабы (рис. 5).
И верхнюю полость, и штрабы делали грубыми инструментами – киркой,«клевалом», кайлом или ломами, хотя, как показал эксперимент со вторым блоком, могли использоваться и зубила, по которым били молотками (рис. 2).
Далее сверху начинали выламывать блоки. После пробивки верхней полости и вертикальных штрабов будущий блок крепился к монолиту только двумя поверхностями – задней и нижней. Если нижняя поверхность попадала на границу слоев, то оставалось оторвать только заднюю поверхность, так как нижняя легко отрывалась при вбивании туда клиньев (это показал эксперимент со вторым блоком). Если не попадала, то приходилось штрабить по нижней поверхности, чтобы блок держался только на задней.
Далее, как показал эксперимент с первым блоком из большого монолита, основной проблемой был отрыв блока по задней поверхности. Вертикальные трещины, могущие помочь оторвать, там могли оказаться лишь случайно (слои горизонтальны). Надо полагать, что в ход здесь шли и клинья, и ломы, и зубила. Их «подсовывали» сверху, забивали в нескольких местах по возможности глубоко и выламывали блок. Возможно, приходилось предварительно расшатывать блок клиньями, зубилами и ломами и с боковых сторон. В этих случаях могло потребоваться обеспечение доступа к блоку не только сверху, но и сбоку, и тогда приходилось пробивать (выкрашивать) полости, аналогичные верхней, и по бокам блока.
По мере дальнейшего выламывания блоков в забое (второй блок сверху, третий и т.д.; следующие ряды блоков по вертикали и т.д.) отрыв задней поверхности блоков существенно упрощался, так как сверху и сбоку появлялось больше места для подсовывания ломов, забивания клиньев и даже пробивки кайлом штрабов по задней поверхности (по этой причине было легко пробить штраб по задней поверхности второго блока в эксперименте – блок находился низко).
Если я что-нибудь не так интерпретировал, поправьте!
А еще ЗСВ взял топорик и зубило с широким концом (типа скарпеля) и сравнительно легко (в течение примерно сорока минут, максимум часа) вытесал из небольшого бесформенного блока сравнительно ровный «кирпичик» (рис. 6). Собственно, с этим проблем и не предполагалось.
1
2
3
4
5
6
